JA Teline V - шаблон joomla Форекс
17
Sun, Nov

ГРЕЦИЯ И ГРЕКИ

ИЗ ИСТОРИИ ГРЕЦИИ

ГОРЕ ОТ УМА ИЛИ У ИСТОКОВ ГРЕЧЕСКОГО ФЕМИНИЗМА

Евгения Евстафиу

Родоначальницей феминистического движения в Греции можно смело считать Елизавету Муджан-Мартинегу, 180 лет со дня смерти которой отмечается в этом году. Сама Елизавета об этом, разумеется, не подозревала и подозревать не могла, и слова такого – «феминизм!» - никогда не слышала, хотя и владела свободно всеми основными европейскими языками.
Но эта женщина, родившаяся на заре XIX века, в 1801 году, прожившая на белом свете всего лишь 31 год и скончавшаяся две недели спустя после рождения своего единственного сына, оставила по себе неизгладимый след, и заслужила титул «первой греческой женщины-прозаика».

 

 

Ее «Автобиография», практически, единственное дошедшее до нас из написанных ею литературных произведений, изучается в третьем классе греческой гимназии, хотя, по большому счету, должна бы изучаться и на уроках социологии – как пример колоссального гражданского мужества и документальное свидетельство из истории отношений полов, которые, между нами говоря, мало изменились в Греции за последние 200 лет. 
Елизавета Муджан-Мартинегу, звонкий голос которой дошел до нас благодаря ее сыну, Елизаветию, узнавшему свою мать через листы ее дневника, умерла с верой в то, что человеком можно и должно оставаться в любых условиях, даже когда обстоятельства жестоко ломают судьбу человека. А судьбу самой Елизаветы можно смело назвать жестокой, несмотря на то, что родилась она на просвещенном острове Закинфе в старейшей, знатнейшей, богатейшей и аристократичнейшей семье, занесенной в «Libro d’oro», «Золотую книгу». Но вся беда в том, что Елизавета «родилась женщиной, и к тому же – закинфской женщиной», а значит – безгласной куклой, перед которой открывались два пути – либо выйти замуж и стать «рабыней и госпожой» своего мужа (греческие мужчины и по сей день утверждают, что «хорошая хозяйка –рабыня и госпожа»), либо остаться навсегда под домашним арестом, обслуживая отца и беспрекословно подчиняясь его воле. Выбор небогатый, как у Ильи Муромца: направо пойдёшь - голову сложишь, налево пойдёшь - коня потеряешь.
А душа Елизаветы рвалась вперед. Точнее – прочь из проклятого замкнутого круга и ввысь: ведь ее молодые годы совпали с периодом наполеоновских войн, когда Европа кипела, как переполненный котел, а также - с первыми годами борьбы греков за независимость, с периодом Греческой Революцией, о которой она узнавала от своего домашнего учителя истории Георгия Цукала. Как же разнится ее судьба с судьбой Ласкарины Бубулины, тоже островитянки, капитанши с острова Спецес, бросившейся в водоворот Революции на ею же оснащенным военном корабле под пушки османов!
Елизавета с жадностью слушала рассказы Цукаласа, записывая в своем дневнике: «единственно, что мне остается – это просить небеса, чтобы они помогли им (грекам) победить, а мне даровали счастье увидеть Грецию вернувшейся к свободе, и вместе с ней – узреть, как возвращаются к себе домой и скромные Музы, изгнанные османами».
«Автобиография» Елизаветы Муджан-Мартинегу станет документом, который, кстати, читается вполне современно: сколько девочек, девушек женщин и сегодня переживают внутрисемейное насилие – со стороны деспотичных родителей, неуравновешенного друга или жениха, или же вечно раздр аженного мужа? Сколькие из них переживают психологическое насилие, подчиняясь чужой воле и предавая забвению свои мечты?
Может быть, поэтому в 2007 году молодая писательница и режиссер Наталия Антипа-Кацу поставила в театаре «Аникси» («Весна») спектакль «Елизавета, пламенный дух», о жизни Елизаветы Муджан-Мартинегу. Точнее – просто Муджан, так как история автора «Автобиографии» обрывается в спектакле 1827-м годом, когда 26-летняя Елизавета слелала попытку убежать из дома в Италию. Что произошло, и она вернулась домой в тот же вечер, еще до того, как домашние забили тревогу, никто не знает. Возможно, Елизавета и написала подробно об этом эпизоде своей жизни, но этот фрагмент до нас не дошел: видите ли, Елизаветиос Мартинегос, ее сые, приступив к изданию «Автобиографии» своей матери, вымарал все показавшиеся ему «подозрительными» и порочащими ее честь места. Возможно те самые, где ее мысли оказались слишком смелы и откровенны не только для своего времени, но и 40 лет спустя, когда дневник Елизаветы Муджан - Мартинегу увидел свет.
Елизавета Муджан просила своего отца отпустить ее в монастырь, дать ей возможность жить одной, писать, читать, учиться. Вместо этого на целых четыре года ей запретили выходить из дома, а когда в 1831 году дверь дома, наконец, открылась, то дорога вела прямиком в церковь, под венец с 20-ью годами старше ее Николасом Мартинегосом, который, к тому же был ей физически противен.
Разговор с дневником прервался в первую же брачную ночь: Елизавета решила продолжить его в старости, на которую она возлагала последние надежды, когда судьба, возможно, подарит ей вожделенное одиночество. Покой и одиночество, однако, дала ей лишь смерть: через год после свадьбы, в ноябре 1832 года, родив сына, Елизавета Муджан-Мартинегу умерла от послеродовых осложнений.
Елизавета Муджан-Мартинегу успела за свою краткую, мелькнувшую, как молния, жизнь, написать 15 (!) театральных произведений (до нас дошла только комедия «Скупой», от остальных – лишь разбросанные отрывки), 20 писем, литературные тексты на итальянском языке, стихи, поэмы, пролог к трактату «Об экономике» (!), переводы с древнегреческого языка.  Все тоже дошло не целиком, а отдельными фрагментами.
«Образование затуманило ей мозги!» - зло утверждал ее отец-деспот 200 лет назад. Кто из современных девушек и женщин поклянется, что никогда в жизни не слыхивал этой глубокомысленной сентенции?

Add comment


Security code
Refresh