JA Teline V - шаблон joomla Форекс

КОГДА НУРИЕВ ПОЛЮБИЛ РОЗИТУ

ИНТЕРВЬЮ greekorbis

ГОСТИНАЯ GREEKORBIS

ЕВГЕНИЯ ЕВСТАФИУ

БЕСЕДА С ЛЕГЕНДОЙ ГРЕЧЕСКОЙ ЖУРНАЛИСТИКИ РОЗИТОЙ СОКУ

розита_соку_рудольф_нуриевЭтот разговор состоялся четыре года назад в квартире Розиты Соку, легендарной греческой журналистки, которая в течение многих лет освещала события европейского и мирового искусства, ездила корреспондентом на Международные кинофестивали и переписывалась со многими звездами мировой культуры второй половины ХХ века.

Сегодня Розите Соку 91 год, но она по-прежнему выглядет молодей и живей всех молодых вместе взятых, по-прежнему ее интервью и заявления в греческой печати остро обсуждаются и комментируются. Можно быть с ней согласным или нет, но пройти мимо даже походя оброненной ею фразы – никак нельзя.
Итак, Розита Соку, Рудольф Нуриев, Майя Плисецкая и многие многие другие всем знакомые лица...

***
Небольшая квартира Розиты Соку – кладезь для журналистов и исследователей. Скорее, она напоминает архивно-музейное помещение. Кроме оригиналов картин знаменитых художников, редчайших фотографий, висящих на стенах, реликвий, повествующих о веке, который десять лет назад отошел в историю (разговор состоялся в 2010 году), провожаемый салютом Миллениума над Акрополем, колоссальный интерес представляют собой книжные полки до самого потолка: они заставлены коробками с газетными и журнальными вырезками – более, чем полувековой работой Розиты Соку – а также драгоценными альбомами с фотографиями, где каждый снимок – исторический. Лица на них не только узнаваемы всеми на земном шаре, но давным-давно признаны классическими для греческого и мирового искусства. Много фотографий с Рудольфом Нуреевым, с Руди, как его любовно называет Розита, переживающая его смерть 17-ти летней давности, как вчерашнюю.

"Может показаться странным, но я никогда не имела никакого отношения ни к музыке, ни к песне. И на конкурсе талантов я судила не музыкальные способности, а умение держаться на сцене, артистичность.
И, тем не менее, в моей жизни огромную роль сыграли именно композиторы: Яннис Ксенакис, о котором я уже рассказывала, и Ренато Рашель, автор знаменитой песни «Арриведерчи, Рома», которую я услышала в его исполнении задолго до того, как она появилась на пластинках.
Если я отправлюсь в Париж, то своих друзей я стану бы искать в Опере, с которой для меня связаны дорогие имена Никоса Георгиадиса и Рудольфа Нуреева".

(Розита Соку достает с полки один из альбомов, начинает перелистывать. На одной из фотографий взгляд невольно задерживается чуть дольше: очевидно, что изображенный на ней молодой актер, страшно знакомый, и молодая Розита, танцующая с ним, были неравнодушны друг к другу. . . )

Это фотография с одного из Каннских Кинофестивалей, 50-ых годов. Тогда мы жили одной компанией с египетскими журналистами: все они, между прочим, были греками, живущими в Египте. Они приехали с довольно средним фильмом, насколько я помню, это был какой-то детектив. В этом фильме заглавную роль играл тогда никому не известный  актер, которого впоследствии весь киномир узнал, как Омар Шарифа. В действительности его звали Мишель Шальхуб, и он был ливанцем. На Фестиваль он приехал со своей женой, которая была актрисой, египетской Алики Вуюклаки, и своим маленьким сыном. Мы с ним тогда подружились. . .
розита_соку_омар_шариф

Розита Соку и Омар Шариф

(Была ли она знакома в те далекие времена с кем-нибудь из представителей советского кино? В 1968 году в Каннах ожидался повторный триумф Татьяны Самойловой, на этот раз, в роли Анны Карениной, после «Летят журавли», получившего в 1958 году на этом самом престижном Кинофестивале золотую пальмовую ветвь. Тогда прибывшая во Францию советская делегация оказалась перед объявлением «Фестиваль закрыт»: «парижская весна», студенческое восстание, повернуло жизнь целой страны в иное русло)

Нет, тогда я ни с кем их советских кинематографистов знакома не была. В 1968 году, во время «парижской весны», единственный фильм, который широко рекламировался, был «Анна Каренина»: все страны сняли свои фильмы в знак солидарности с французскими студентами. Но в связи с тем, что в стране царил полный хаос – не были ни электричества, ни бензина, ни транспорта, советская делегация застряла в Лионе и ничего не знала о происходящем в столице.
В Россию я отправилась в 1969 году корреспондентом от «Апогевматини», правой газета: не надо забывать, что это был период хунты. Я поехала сделать ряд репортажей о молодежи Москвы, причем поехала со взятым взаймы фотоаппаратом. Я сделала тогда огромное количество фотографий, некоторые из которых стали обложками журнала «Прото». В ту свою первую поездку я всей душой полюбила русский народ. И знаете, что на меня произвело огромное впечатление? Крайне правые газеты «Апогевматини» и «Акрополис», в годы правления хунты, мои репортажи не только напечатали, но напечатали без купюр! Вторично я приехала в Москву в 1972 году.

(Именно в 1972 году Московский Международный Кинофестиваль получил статус фестиваля первого класса, наряду с Каннским, берлинским и венецианским).

Знаете, я даже начала учить русский язык, и даже писала довольно сносно: Рудольфу Нурееву я писала письма по-русски. Но, когда Руди умер, я испытала такой шок, что как будто, взяла и все стерла из памяти, и даже на балет ходить перестала.
В 1972 году я встретилась в Москве с режиссером Маносом Захариу, который тогда жил и работал в Москве как политэмигрант, мы с ним вместе учились до войны в Драматической школе Рота. Кстати, это единственный греческий режиссер, который сделал единственно правдивый фильм о немецкой оккупации в Греции. Фильмы Ангелопулоса ничем не напоминают оккупацию. Когда знаменитый фильм Тодороса Ангелопулоса «Тиасос» («Труппа») был показан в Каннах, то уже через четверть часа зрители стали расходиться, пока зал совсем не опустел. Ангелопулос – не коммерческий кинематограф.  Мне он до невозможности скучен.
С Чухраем, с Софико Чиаурели я познакомилась в Афинах, в доме Алики Вуюклаки, которая устроила в их честь пирушку у себя дома. Это было во время «Недели советского кино» в Афинах.
Тогда, в 1972 году я попросила, чтобы мне позволили посетить киностудию, и меня повезли на Мосфильм. В то время Майя Плисецкая снималась в роли Анны Карениной. Параллельно там же шли съемки итальянского фильма о покорении Северного полюса с Клаудией Кардинале, которая была вне себя от того, что на студии не было бара, а только какая-то женщина ходила с корзиной с бутербродами.

розита_соку_марлон_брандо

                      Розита Соку и Марлон Брандо

Идя по коридору, я заметила открытую дверь, ведущую в огромный зал с зеркалами, а в глубине зала – женщину, в которой я узнала саму Майю Плисецкую!
Я была влюблена в балет, и мне тут же захотелось познакомиться с ней. Я попросила переводчицу объяснить ей, как много означает для меня эта встреча, какой это важный момент в моей жизни. Плисецкая в ответ  лишь по-императорски кивнула, даже не посмотрев в мою сторону. Много лет спустя мы вновь встретились, на этот раз на Фестивале в Сполетто, в Италии, Плисецкая тогда руководила Испанским балетом. Нам пришлось провести в Сполетто около месяца, мы часто встречались: подругами мы, естественно, не стали, но обменивались приветствиями.

(Но самой любимой фотографией Розиты Соку является та, где она обменивается нежным поцелуем с Рудольфом Нуреевым. Как же состоялось их знакомство? Ведь, насколько я поняла из книги Розиты, она очень долго сопротивлялась встрече с ним, не желая поддаться его «колдовским чарам». Дружба Розиты с Руди завязалась в 1982 году, когда ему удалось в опустевших Афинах 15-ого августа собрать полный театр Ирода Аттического под Акрополем. Нуреев – в свои 44 года - танцевал «Манфреда», и именно в этот вечер Розита «почувствовала вдруг и очень глубоко то, что всегда знала лишь теоретически, что танец – это язык, а вовсе не просто замечательно художественная гимнастика».)

«В тот вечер я увидела человека, - рассказала Розита в своей книге о Нурееве, - который о чем-то мне говорил, и это «что-то» стало мне вдруг совершенно необходимым, именно потому, что это говорил он».

книга_розиты_соку_о_рудольфе_нуриеве

Книга Розиты Соку "Нуриев. Таким, каким я его узнала"

«У человека, который не производит искусства, - утверждает Розита, - есть в искусстве только одно право – право выбора».

Свой выбор она сделала: в литературе – Эсхил, а не Софокл, Байрон, а не Шелли, Достоевский, а не Толстой. В кино – Куросава и Тарковский, а не Бергман, не Годар, не Поланский.
В своей книге Розита Соку описала сцену знакомства с Рудольфом Нуреевым в гримерной театра Ирода Аттического: невольно сравниваешь ее с вышеописанной сценой знакомства с Майей Плисецкой!

«Когда я вошла в гримерную, он уже смыл грим: его кожа была чиста, бледна, прозрачна, как обычно. Я подошла к нему, что-то прошептала с натянутой улыбкой. Но его реакции я никак не ожидала. Не слушая, что я ему говорила, он наклонился и поцеловал меня в губы». Ну а потом. . . «Часы текли, день превратился в ночь. Я видела, как раскрывается его многогранная личность, обнаруживая вдруг совершенно иного Нуреева: умнейшего, начитанного, ироничного, но в то же время – нежнейшего, хрупкого человека, могущего быть практично-холодным, и одновременно – неукротимо чувственным, безумным, но и мудрым».

Нуреев, по утверждению Розиты Соку, дал новый толчок европейскому балету, который после Нежинского находился в застое.

Год спустя, в 1983 году, вспоминает Розита, в Лондоне, после спектакля «Буря», лакеи в шитых золотом ливреях, вынесли Нурееву не 23 корзины с цветами, как другим танцовщикам, а только лишь один огромный лавровый венок и бросили к его ногам. «Зал безумствовал по самому настоящему. . . »
Рудольф Нуреев не вернулся в Союз в 1961 году).

Руди танцевал в 1961 году, во время гастролей советского балета, на генеральной репетиции, а во Франции журналисты присутствуют именно там, и в день премьеры газеты вышли с его фотографиями и заголовками о взошедшей новой звезде мирового балета. А ведь Руди начал танцевать взрослым. Не то, что Михаил Барышников, который сегодня и играет русского любовника в этом непристойном сериале «Sex and the City», со всем этим невероятным бабьем.

розита_соку_витторио_гассман

Розита Соку и Витторио Гассман

Единственно, что я смотрю по телевизору – это детективные сериалы после полуночи. Знаете, что меня больше всего восхищает? Всех этих седых красавцев, которые постарели и не могут больше играть любовников, я знала, когда они были молодыми. К примеру, Марк Хармон, который играет в сериале N.C.I.S. играл с Элизабет Тейлор в «Сладкоголосой птице юности». С Джеймсом Кааном – вот фотография с ним - я познакомилась в Голливуде, который я посетила также в 1969 году.

(Вновь невольная параллель в рассказе Розиты – молодежь в СССР, о которой делала репортаж Розита, фотографируя влюбленные парочки у парапетов Москвы-реки, и голливудская молодежь – эпохи Вудстока и войны во Вьетнаме. Расцвет «Мосфильма» и страшный упадок Голливуских студий. Нынче все наоборот: времена меняются, и мы меняемся вместе с ними!)

Знаете, тогда на всех тротуарах в Голливуде лежали молодые люди, потерявшие сознание от потребления наркотиков. Ежеминутно телевизионные программы прерывались, и врачи обращались к молодым людям: «Если вы чувствуете себя некомфортно, тут же обращайтесь в больницу, мы вас ни о чем не будем спрашивать!
Голливуд в тот период переживал свою наихудшую эпоху: представьте себе, что мой приезд был сочтен великим событием! Телевидение чуть не уничтожило Голливуд: все фильмы тогда снимались в Нью-Йорке. Я видела лес Тарзана в Голливуде в таком запустении, что хотелось плакать. Продавали весь гардероб и «шубу» Кинг-Конга. Тогда я каждый день посещала по одной студии. В «Universal», как мне рассказывали, могли сниматься параллельно 36 картин, а в тот момент, что я там была, снимался лишь один телесериал. Во всем виновато было телевидение. Кстати, молодежь, которая лежала на тротуарах Голливуда – были детьми из очень богатых семей, те, которые, таким образом, протестовали против системы. Потом настала эпоха, когда Америка вымирала от СПИДА: помню вышедший номер одного престижного журнала по искусству, где одна страница была посвящена всем неснятым картинам, несыгранным спектаклям, не станцованным балетам, всем, кто умер в последние 10 лет от страшной болезни. От СПИДА умер и Женя Поляков, которого Рудольф пригласил в качестве преподавателя балетного искусства.
Кстати, в Америку, в «Метрополитен-оперу», Парижскую «Гранд Опера» привез Нуреев после того, как в течение 39 лет американцы отвечали «нет» на французские предложения о гастролях. Только благодаря Нурееву французский балет вновь появился в Новом свете. Газеты потом писали, что в «дуэли» французского и американского балета победила «Гранд Опера», опирающаяся на систему русского балета. Надо признаться, что до Рудольфа «Гранд Опера» была из рук вон плоха: он изменил там все, от режиссуры и хореографии до декораций и костюмов.
Руди поставил Францию, да и весь мир с ног на голову. . .

***
Розита Соку перелистывает страницы своих многочисленных альбомов. Каждый из них может стать сюжетом отдельного романа, отдельного интервью, отдельного исследования.
Мы надеемся, что когда-нибудь Розита доберется до коробок, где хранятся фотографии и репортажи о Москве 1969 года, о Кинофестивале 1972 года, о встречах с людьми, ставшими легендой.
Доберется – и вновь позовет нас к себе для долгой-долгой беседы.

беседа_с_розитой_соку_2010_год
С Розитой Соку, 2010 год

 

 

Add comment


Security code
Refresh