JA Teline V - шаблон joomla Форекс

PERSONA NON GRATA

ИНТЕРВЬЮ greekorbis

ВОЛШЕБНЫЙ ФОНАРЬ
ЕВГЕНИЯ ЕВСТАФИУ

90 лет со дня рождения Никоса Феодоридиса, греческого скульптора, прославившегося в Ташкенте и в Москве

никос_феодоридисБеседа с Ниной Феодориди, вдовой скульптора Никоса Феодоридиса, греческого политэмигранта, который прославился на весь Советский Союз еще со времен своей жизни в Ташкенте, состоялась аж 6 лет назад, в 2008 году. Бесценный мрамор Никоса Феодоридиса Нина Феодориди перевозила с места на место, когда в 1992 году не ушел из жизни ее супруг. Не нашлось скульптурным шедеврам достойного места и после 2008 года, и, как я предполагаю, работы Феодоридиса и по сей день находятся где-нибудь в комнате Кипрского посольства в Афинах. Уезжая, Нина Феодориди доверила их посольству страны, где родился ее супруг. Что с ними стало теперь, мы не знаем...

 

***

 

Тебе я открываю свой стих
И наливаю стакан до краев. . .
И проливаю. .
И вновь наливаю.
За твое здоровье! Страна и язык мой.
Никос Скарлатос

О существовании ваятеля Никоса Феодоридиса и его alter ego, поэтического двойника Никоса Скарлатоса, я узнала уже в Греции. Сорок лет Никос Феодоридис-Скарлатос, в годы Второй мировой войны боец Демократического фронта, прожил в политэмиграции. Сначала в Ташкенте, затем в Москве. Его резцу принадлежат шедевры скульптуры – узбекской, русской, греческой? Трудно сказать. Перед исследователями его творчества стоит нелегкая задача. Нелегкая еще и потому, что без изучения жизни Никоса Феодориди, без прочтения стихов Никоса Скарлатоса – стихи ваятеля на греческом языке были изданы именно под этим псевдонимом – нечего и думать о том, чтобы ее разрешить. Итак, поэт, художник, скульптор. Нет, все-таки, пожалуй, ваятель. Русское слово «ваятель» - более эмоционально, глубоко и точно, нежели латинское «скульптор». Ваятелем был Фидий, ваятелем был Микеланджело, ваятелем был Роден.
Неоцененный своей родиной, Грецией, забытый своей второй родиной, Узбекистаном (знаменитый скульптурный ансамбль Никоса Феодориди «Хамза», восьмиметровая фигура и 63 квадратных метра барельефа, установленный в Ташкенте, за который он, кстати, получил Государственную премию, был разобран на куски), утерянный в водовороте политических перипетий в Москве, Никос Феодоридис, как выяснилось, был довольно хорошо известен и почитаем на Западе.
 В 1990 году Никос Феодоридис вернулся в Грецию, которую всю жизнь носил в своем сердце: он мечтал жить на пустынном острове, работать с белым мрамором. Судьба распорядилась иначе: в 1992 году знаменитый ваятель скончался в Афинах, оставив после себя длинную череду изваянных им шедевров и поэтические сборники, которым еще предстоит завоевать своего греческого читателя и быть переведенными на русский язык.
Свой стихотворный сборник, изданный в 1979 году афинским издательством «Одиссей», Никос Феодоридис-Скарлатос назвал «Persona non grata», то есть, «Нежелательное лицо». Как и всякий настоящий поэт, художник, он был провидцем: умер Никос Феодоридис на своей любимой «черноглазой, чернобровой», как он называет Грецию в своих стихах, родине больным, в крайней нужде. Его вдове, Нине Феодориде, пришлось долго работать домах сохраняя при этом нетронутыми изваянные ее мужем шедевры, которые и по сей день остаются  в Афинах – невостребованные и неоцененные.

-Нина Мироновна, расскажите вкратце о вашем муже. Уехавшим из Узбекистана грекам, и не только грекам, имя Никоса Феодоридиса, наверняка, знакомо, но остальным читателям необходимо познакомиться с основными вехами его непростой жизни.


Нина Феодориди

- Начну издалека: ведь Никос родился в 1924 году. Родился он на Кипре, в Никозии. Его родители бежали от турок, из Константинополя. Отец Никоса, понтийский грек Еврипид Феодоридис был хорошим мастером-краснодеревщиком, а родной брат его матери, - им-то и принадлежала фамилия Скарлатос – очень известным художником-портретистом, причем одна из его работ находится в Третьяковской галерее, в Москве.
После окончания гимназии Никос поступил работать на медные рудники, где вскоре его избрали членом административного совета профсоюза рудокопов Кипра. Никос был не совсем обычным рудокопом: он играл на пианино, писал стихи, рисовал, лепил.
В 1946 году он поступил в Афинский Политехникум, на скульптурное отделение, в класс профессора Тамброса, ученика великого французского ваятеля Эмиля Антуана Бурделя.
В 1948, как активиста левого толка организации ЭПОН (Всегреческая Организация Молодежи), Никоса выслали из Греции обратно на Кипр, а через некоторое время Союз Молодежи помог ему, как талантливому художнику, продолжить учебу – сначала в Пражской Художественной академии, затем – в Париже.
В 1949 году Никос вступил добровольцем в Греческую Демократическую армию, и после ее поражения в Гражданской войне, его, вместе с другими бойцами, переправили тайно, в трюмах корабля, как он мне сам рассказывал, из Албании в Ташкент, где он в 1952 году блестяще защитил диплом скульптора, выполнив работу «Никос Белояннис». В 1956 году мы поженились.
До 1959 года мы жили в Самарканде, в старом узбекском районе, махале, в глинобитном доме, окруженном огромными заборами, дувалами, затем переехали в Ташкент. В Ташкенте Никос увлекся керамикой, формовал, расписывал, обжигал. Как результат этого увлечения появились чудесные по цвету и форме тарелки, вазы, которые тут же были куплены министерством культуры. Позже выяснилось, что керамические шедевры Никоса принимали участие во многих выставках – в стране и за рубежом. К сожалению, судьба их мне неизвестна.

- Давайте остановимся на скульптурах Никоса Феодориди. Какие из них Вам особенно дороги?

- Вернувшись в Ташкент, Никос вылепил фигуру великого философа, математика и врача Авиценны, жившего в 10-11 веках нашей эры. Бронзовая фигура была настолько поэтична, настолько художественна, что один из членов правительства предложил отлить ее в золоте и вручать в качестве международного приза за выдающиеся заслуги в области медицины.
Мне также дорог прекрасный бюст «Русской Нефертити»: его фотография была опубликована в «Золотой книге для искусствоведов, коллекционеров и любителей искусств», изданной в 1993 году в Париже.

русская_нефертити_никос_феодоридис

Русская Нефертити. Никос Феодоридис

Это и бронзовая «Лира» - музыкальная фантазия Никоса, дань его любви к классической музыке, это и «Поцелуй», работа, удостоившаяся чести стать швейцарской маркой, это целая серия женских портретов – «Портрет дочери», «Лора», и многие-многие другие.
В 60-ых годах в городе Фергане была установлена скульптурно-архитектурная композиция Никоса, посвященная первым советским космонавтам – Гагарину и Титову, в 80-ых годах, выиграв конкурс, он соорудил мемориальный комплекс на месте братской могилы, где были захоронены погибшие в Сталинградской битве воины. Еще один памятник-реквием был установлен в Туле, другой – под Москвой.
Замечательная скульптура Никоса «Родина-мать», которую он подарил Марии Ламбраки-Плака, директору столичной Пинакотеки, находится в Афинах. В музее.

-Насколько я знаю, именно «Родину-мать» избрал Никос Феодоридис для оформления своего сборника стихов, «Persona non grata». Какова судьба этой работы?

-Эта скульптура выполнена в бронзе, он сделал ее еще в Ташкенте, а затем уже привез в Грецию. Года три назад, когда я последний раз посетила Пинакотеку, чтобы мне подробно описали скульптуру – ее размеры – «Родина-мать» находилась в запасниках.

родина_мать_никос_феодоридис

Родина-мать. Никос Феодоридис

- Нина Мироновна, расскажите теперь про Вас.

- Про меня? Родилась я в Туркмении, городе Байрам-Али, городе лечебнице, где, благодаря его целебному климату, в санаториях лечат почечные заболевания. Родители мои переехали туда из Саратовской области, из Поволжья, во время невероятного голода. Моя мама приехала к своей тете, а отец, в то время вдовец, приехал в Байрам-Али с двумя своими сыновьями, третий его ребенок, дочь, умерла в поезде, по дороге в Туркменистан.
Мои родители поженились и вскоре переехали в Самарканд, мне тогда было года три. Приехав, купили в узбекской махале, дом, в квартале, где жили люди самых разных национальностей – узбеки, иранцы, русские, греки. Купили дом с чудесным садом, принадлежавший некогда какому-то баю, который увлекался, оказывается, садоводством. В том саду были уникальные, необыкновенные деревья, такие сорта, какие чрезвычайно редко встречаются. Благодаря этому саду мы выжили в военное, да и в послевоенное время.
Так вот росли мы в махале, разговаривали по-узбекски, жили мы очень дружно и хорошо, у нас не было никаких распрей, все друг другу помогали. Там я окончила школу, а потом поступила в университет имени Алишера Навои, на биолого-медицинское отделение. Университет этот был создан той интеллигенцией, теми необыкновенными профессорами, которых в то время послали из Москвы и Ленинграда в Узбекистан преподавать. Преподавательский состав был сильнейший, поступить туда было очень трудно: ведь в то время делалась установка на то, чтобы готовить национальные кадры, и, тем более, по медицине. Старались принимать узбеков, местных – для работы в селах, в отдаленных районах.
В 1956 году мы с Никосом поженились, через год у меня родилась дочка, и, уже будучи замужем, я продолжала учебу. Затем работа в научно-исследовательском институте, где мне почти сразу же предложили продолжить учебу в аспирантуре в Москве. Когда я об этом рассказала дома, Никос ответил мне категорично: либо семья, либо учеба. Настоящий грек.

- Ваш муж не хотел уехать в Москву? Ведь там также жили многие политэмигранты.

- Нет, в Москву он ехать не хотел. В это время мы жили уже в очень хороших условиях, Никоса в Узбекистане высоко ценили как художника, нам дали двухэтажный коттедж, Никосу выделили мастерскую мастерская. Жили мы на улице художников.

- Были ли еще среди ташкентских греков выдающиеся художники?

- (смеется) На нашей улице – нет. Только один Никос. Напротив нас жил еще один художник, каракалпак. Однажды Никос привел меня к нему в гости: я увидела перед собой человека самой простой внешности, невзрачного и ничем не примечательного. Но, когда он открыл рот, мое первое впечатление исчезло напрочь. Вы себе не представляете этого контраста между его внешностью и внутренним содержанием! Мы разговаривали, перескакивая с одной темы на другую: классическая музыка, философия, конечно, искусство. Это было так интересно: каракалпакский художник разговаривал на прекрасно чистом, образованнейшем языке, был удивительно эрудирован. И вдруг я увидела на стене картину: огромные узбекские дувалы. Вы знаете, что такое дувалы? Это такие пяти-шестиметровые стены, за которыми прятались изолированные, двор, глинобитные домики, у которых окна никогда не выходили на улицу. Короче, настоящая крепость. Так вот эти дувалы были испещрены щелями, в которых водились змеи, всякие твари. Я посмотрела и, буквально, узнала двор, в котором я жила в Самарканде.

скульптурный_комплекс_хамза_никос_феодоридис

Скульптурный комплекс "Хамза" в Ташкенте

«Вы нарисовали уголок, где я жила», - сказала я ему. «Я нарисовал то место, откуда я сам родом! - ответил мне каракалпакский художник. Оказывается, он родился в Каракалпакии, в каком-то глухом-глухом селе, где от чумы погибли все жители, выжил лишь он, маленький мальчик. Его, круглую сироту, взяли в детский дом, он воспитывался в детском доме, и оттуда его послали учиться в Художественную Академию в Ленинграде. Вот откуда у него была эта такая внутренняя красота, изящество. Вот так мы и жили. Хорошо жили.
Никос работал в Ташкенте, занимался керамикой. Все его художественное производство  покупало министерство культуры, и позже мы узнали, что его работы путешествовали по выставкам в Германии, Чехословакии. Так что работы и имя Никоса не были неизвестны за границей. Об этом свидетельствует и письмо из Италии, в котором сообщалось, что, ознакомившись с работами Никоса, Совет директоров Академии Искусств принял решение о принятии Никоса в члены Академии.
В Ташкентском Музее Изобразительных искусств имелся даже целый зал скульптуры Никоса Феодоридиса, его работы покупались для Третьяковской галерее, в частности, галереей была куплена скульптура Архиепископа Макариоса.

- А были ли изданы художественные альбомы с работами Никоса Феодоридиса?

- Признаюсь, не знаю. Фотографии его работ печатались в журналах, а вот насчет альбомов. . .  Вообще очень многое надо восстанавливать. Видите ли, у нас были такие разные профессии, и, встречаясь дома, после работы, мы меньше разговаривали об искусстве и больше – о детях, о домашних делах. И потом. . . я никогда не могла и помыслить о том, что Никос уйдет так скоро, так внезапно.

- Здесь в Афинах у Вас сохранились его работы? Если, скажем, кто-то заинтересуется сделать выставку его работ или даже купить?

-Да, Никос привез с собой в Грецию работы, взяв разрешение из министерства культуры СССР. Но также многие его произведения остались в Москве, в Узбекистане. Знаете, ведь он выиграл массу конкурсов на сооружение самых разных монументов, но работа не всегда доставалась ему.
У Никоса был очень нелегкий характер, независимый. Он, как и всякий, кто говорит правду в глаза, умел наживать себе недругов одним словом. Никос и сам говорил о себе, что он – неуживчивый человек. Однако, он никогда не ошибался в оценке людей, всегда говорил так метко, так точно. . .

- Толстого ведь тоже не любили за прозорливость...

- У Никоса была масса врагов и завистников, и, чтобы чего-то действительно добиться, ему приходилось проходить через настоящую мясорубку. Однако, есть такой Клецкий район (Белоруссия), где погибло очень много тысяч солдат изо всех республик, в том числе, и из Узбекистана. Местные женщины рассказывали ему, как они всю зиму возили на санках трупы и складывали в могилу. Одна из женщин показала Никосу на край братской могилы и сказала: «А вот в этом углу лежит лейтенант, такой необыкновенный, такой красивый, я его сюда положила». В этом районе до сих пор находится столько железа, что хватило бы на целый завод.
Так вот, в Клецком районе Узбекистан решил поставить памятник погибшим, и Никос очень интересно сделал эту работу.

-Этот памятник существует?

- Да, он стоит на том же месте и по сей день. Никос сделал сначала одну стелу под сорок пять градусов, потом – вторую, они пересекаются пол углом, и на этих стелах – барельефные изображения сцен боев, на лицах солдат отражены все эмоции, все чувства в момент сражения, и, когда смотришь на этих людей, понимаешь, что они ощущали. . . В центре стоит мать, трагическая восьмиметровая фигура, а вся композиция называется «Война». Памятник очень выразителен.
Что интересно, в композицию Никос включил фрагмент из археологических раскопок, кусочек узбекской керамики – это как бы кусочек родины, оставленный здесь навечно для погибших солдат из Узбекистана.

- Нина Мироновна, ваши дочь и сын пошли по стопам отца, оба окончили Высшее Строгановское Художественное Училище, дочь – скульптор, сын-дизайнер. Это наследственный талант или Никос Феодоридис приложил все усилия к тому, чтобы его дети пошли его творческим путем?

-Когда дети были маленькими, моя дочка Ирен все время рисовала. (Ирен я назвала ее по имени героини романа «Голсуорси «Сага о Форсайтах», мне тогда было 20 лет, а вообще мы зовем ее Ирина). Даже ночью рисовала. Или, прервав игру с подругами во дворе, она прибегала домой и рисовала. Никос не заставлял рисовать ни ее, ни сына. Он, конечно, хотел, чтобы они стали художниками. В отличие от меня, я не хотела. Я говорила ему: «Если ты хочешь, чтобы они стали художниками, давай, учи их!» Никос наотрез отказывался: «Нет, нельзя их портить, у них свой почерк!» Он просто создавал им условия для работы: покупал материалы, брал их с собой в мастерскую. Тогда он работал в Москве и лепил как раз «Хамзу», в одной церкви на Белорусском вокзале, где ему предоставили помещение.
Когда Ирен окончила Строгановку, ее тут же приняли в члены Союза Художников. Вскоре она получила и свой первый заказ. Никос смотрел на ее работу и безбожно критиковал. Она расстраивалась и говорила ему: «Папа, ну как ты можешь мне такое говорить! Ты что, мне завидуешь?» - «Да, - отвечал ей Никос, - завидую». – «Но я же твоя дочка!» Никос объяснял: «Я тебе завидую не как дочке, а как скульптору!»

-Что произошло, когда вы с Никосом приехали в Грецию? Ваш муж хотел вернуться на родину?

- Да, он всю жизнь мечтал вернуться на родину. Он считал Грецию родиной, не делая различия между нею и Кипром. Прошло время политэмиграции, и все стали возвращаться, стал собираться в путь и Никос. Я в это время работала, преподавала в Медицинском училище №13 на Смоленской площади, преподавала анатомию, биологию и генетику. Я была завотделением и не могла все вдруг взять да бросить. Никос уехал один, с мыслью вызвать затем меня к себе. Он собрал работы, чтобы взять их с собой, благо тогда, при Советском Союзе, еще можно было еще вывезти их бесплатно. Это было в 1990 году.
Никос приехал в Афины, начал оформлять свои бумаги, Союз Художников тут же принял его в свои члены. Но он уже был нездоров, ну и вообще, смена обстановки, образа жизни довела его до стрессового состояния.
Ему дали пенсию, как политэмигранту, он собирал документы, чтобы оформить пенсию, как художник. Никосу предлагали работу, но он заболел, тяжело. Я же оставалась в Москве, чтобы доработать остающиеся мне до пенсии пять месяцев.
В очень тяжелом состоянии, Никос вернулся в Москву. На него было страшно смотреть, его даже соседи не узнали.

- Он не нашел в Греции того, что искал? Испытал разочарование?

- Что и говорить, условия для художественного творчества и в Ташкенте, и в Москве не шли ни в какое сравнение с условиями, в которых он оказался в Греции. Там была заинтересованность в нем, как в художнике, были заказы.
Конечно, в Греции его не знали, но он показал фотографии своих работ, показал работы. Шел разговор о том, чтобы дать ему заказ. Но Никос вынужден был приехать в Москву на лечение, ему там ампутировали ногу, началась гангрена. Он все время рвался в Грецию и выписался из больницы, когда рана еще не зажила.
Так мы приехали сюда, на поезде, с открытой раной. В октябре 1991 года. Приехали Никос, я и сын с невесткой. Никос не мог совсем ходить на костылях, сын носил его на руках.
Сын тогда учился в Строгановке, у него были экзамены, и через месяц они с невесткой уехали обратно в Москву. Никос был категоричен, чтобы сын, Андрей, учился только в Москве: ведь сам он учился и в Афинах, и в Праге, и в Париже, и утверждал, что и сравнивать нельзя уровень образования в этих странах с нашим образованием.
Учеба в Строгановке сделал из нашего сына дизайнера и инженера, он остался в Москве и по сей день живет и работает в России.

-Нина Мироновна, а министерство культуры Греции как-нибудь реагирует на то наследие, которое оставил после себя Никос Феодоридис-Скарлатос?

- Ну, во-первых, ему дали пенсию, как художнику, имя Никоса внесли в энциклопедию, которая была издана в Салониках, а это значит, что в министерство обращались за справками о нем.

- А работы министерство не хочет купить?

-Они знают его работы, говорят, что купили бы их с удовольствием, но у министерства нет на это денег.

- Ну, конечно, после стольких скандалов, откуда у министерства деньги? Все уже давным-давно проели. . .
 А частные коллекции?

-Я бы не хотела, чтобы работы Никоса находились в абы-каком соседстве. . . Достаточно посмотреть на скульптуры, которые «украшают» Афины, напротив, скажем, Святой Троицы на Филэллинон. . .

- Да уж, «»бронзы громадье». . .

- Конечно, я понимаю, что у каждого художника свой стиль. Но ведь гениальность художника заключается в том, что он так изображает свои ассоциации, что и все другие могут их понять, почувствовать. . .
14 января 1992 года на нашу квартиру в Алимосе – квартира – это очень громко сказано! – пришло первое письмо из Парижа. Оказывается, ознакомившись с его работами, художественное издательство предложило выпустить открытки со скульптурами Никоса в серии «Великие мастера ХХ века». Я спросила его тогда: «Что там пишут?» Никос взял да и порвал письмо. «Ничего», - ответил он мне.
Когда Никос умер, я пошла работать «меса». Из Франции начали приходить письма, в которых Никосу предлагали сделать выставку в Париже. Но о какой выставке можно было говорить тогда?

- А вернуться назад Вы  не хотели?

Я думала только о том, чтобы выжить и помочь своим детям: ведь уже начался развал Союза. . .

***

Никос Феодоридис-Скарлатос скончался 20 марта 1992 года. 23 марта, через три дня после смерти ваятеля, на адрес его квартиры в Алимосе пришло второе письмо из Парижа.:
«На наше предыдущее послание мы так и не получили Вашего ответа, и весьма сожалеем о том, что по причинам, не зависящим от нас, мы не сможем получить в нашу коллекцию вашу работу: ваше участие в нашем выпуске мы почитаем за огромную честь. . . Просим Вас ответить нам до 15 апреля.»
В 1997 году, в Швейцарии, была выпущена почтовая марка с изображением одной из любимейших работ Никоса Феодоридиса «Поцелуй». На марке написано Никос Феодоридис, серия «Кто есть кто в мировом искусстве».
1 апреля 2000 года на адрес в Алимосе пришло письмо из Италии, в котором совет директоров Международной Академии «Greci-Marino», Академии Наук и Искусств, извещал вдову Никоса Феодоридиса о том, что ее мужу присвоено звание почетного академика.

поцелуй_скульптура_ставшая_почтовой_маркой_в_швейцарии

"Поцелуй" - скульптура, ставшая почтовой маркой в Швейцарии

Уже после смерти Никоса Феодоридиса пришло адресованное ему письмо из Брюсселя, где ему предлагалось участвовать в установке монумента перед Европейским Европарламентом и внутри него.
Ну разве не обидно, что нам, дважды соотечественникам скульптора, и таким дорогим его сердцу грекам и киприотам, почти не известно его имя. Что некоторые его произведения хранятся в запасниках. Что изваянные им шедевры до сих пор так и не стали достоянием народа, к которому он стремился всей душой.
Когда Никос Феодоридис-Скарлатос покидал СССР, у него отобрали сборник его стихов, не подлежащий вывозу из страны. Позже, когда дочь скульптора-поэта пошла на таможню забирать сборник, таможенники сказали ей: «Очень хороший поэт».

«Наша родина,
дева Эль Греко
и  мать, критянка,
салоникчанка,
киприотка,
моря Эгейского и Царьграда,
Как я хочу приковаться
К цепям твоим,
Страна моя, язык мой,
Чтоб нам их вместе разбить».
Никос Скарлатос (Феодоридис)


Add comment


Security code
Refresh