JA Teline V - шаблон joomla Форекс

Временно выбыл из жизни

ЛИТОТДЕЛ greekorbis

Евгения Евстафиу

ПЯТИЛЕТКИ ГРЕЦИИ

1945-1955. Греция пожирает своих детей. Часть вторая.

остров_макроннисос_1948_годПопытка найти у греческих историков единую, общепринятую точку зрения события семидесятилетней давности оказалась тщетной. Статьи учебников и энциклопедий напоминали эротические сцены в старых советских фильмах: только начинается самое «оно», как звучит классическая музыка и экран засыпают опадающие осенние листья или весенний яблоневый цвет...Ничего строго конкретного, все размыто, подход – строго партийный или сугубо личный.

Не говоря уже о старых изданиях, где вообще трудно найти концы. С другой стороны: а что можно утверждать со 100%-ой уверенностью? Варварства и крови хватало с обеих сторон. Правду, залитую невинной кровью, «побочными потерями» трудно оправдать, особенно, когда речь идет о войне гражданской. Наверное, когда из жизни уйдут и последние непосредственные действующие лица этой невероятной драмы, мы сможем узнать о той истинной роли, которую исполнял в ней каждый из них.

Занимаясь материалами, касающимися великого греческого актера театра и кино ХХ века Маноса Катракиса, я прочла в издании за 1969 год энциклопедии Хариса Пачиса следующее:

«В 1948 году Манос Катракис ставит на сцене театра «REX» «Золотую пилюлю» Нотиса Периялиса и другие пьесы. После вынужденного отсутствия сроком в несколько лет, он вновь появляется в постановке «Прометея» в 1952 году, представленном на Международном фестивале античной драмы...»

манос_катракис_


Сквозь строки угадываем, где же великий актер «вынужденно» отсутствовал: ведь Манос Катракис был до конца своих дней убежденным коммунистом.

В дневнике одного из политзаключенных, отбывавших в конце сороковых годов срок на острове смерти Макроннисосе, мирно лежащем ныне перед аттическим побережьем голом кусочке суши, который встречается, когда паром огибает мыс Сунио по пути из Пирея к островам Кикладского архипелага, мы находим факты, которые предпочла замолчать официальная энциклопедия времен хунты Черных полковников.

Манос Катракис в числе других бойцов Демократической армии был сослан в один из лагерей, созданных официальным греческим режимом для «перековки опасных убеждений». К 1949 году, к моменту окончания Гражданской войны и появления в лагере Маноса Катракиса, на Макроннисосе отбывали наказание 2000 (!) человек. Подобных лагерей было множество от Крита и аж до Фракии, по ним можно изучать географию Греции «от края до края», в особенности же – островов Эгейского моря: Макроннисос, Юра, Лемнос, Агиос Евстратиос, Икария...

Арестованных, взятых в плен в сражениях, а то и просто уличенных в «коммунистических симпатиях» перевозили закованными в кандалы парами, точно опасных преступников, на паромах. Унылые посудины плыли со своим живым грузом, как когда-то плыли по эгейским волнам афинские бриги к берегам Крита, везя на съедение ужасному Минотавры лучших афинских юношей и девушек...

«История повторяется!» - скажет позже Спирос Маркезинис (1909-2000), выдающийся греческий политический деятель, сыгравший в истории страны свою неоднозначную роль, к которому мы вернемся в свое время. Действительно, повторяется. Как повторяется и мифология. Как повторяется трагедия. Лишь комедию каждая эпоха пишет по-своему. Хотя, нет! И комедия повторяется: ведь Аристофан, Гоголь и сегодня «живее всех живых». А повторяются потому, что Человек, по сути, повторяется. Из года в год, из века в век, из тысячелетия в тысячелетие. На уроках Истории он, как правило, отсутствует... Меняются лишь исполнители главных ролей, но не декорация: те же неприступные, голые скалы островов, неумолимо палящее солнце, морская вода, такая замечательная для СПА, но не утоляющая обыкновенной человеческой жажды.

 «Завтра моя очередь идти на каменную пытку, - записал в своем дневнике сокаторжник Маноса Катракиса. – В первый же день впереди меня оказался Манос Катракис. И так как он был самым высоким в шеренге, наш главный истязатель Карафотис вымещал на нем плетью свою ненависть. В какой-то момент я осмелился сказать Карафотису: «Знаешь ли ты, кого сечешь? Это же Манос Катракис, который играл Мариноса Кондараса!» Мое вмешательство избавило Маноса от телесных наказаний на некоторое время...»

манос_катракис_яннис_рицос_на_макроннисосе


Так герой спас своего» создателя», ибо Маринос Кондарас был в те годы одним из любимейших киногероев греков. Кинолента режиссера Йоргоса Дзавелласа «Маринос Кондарас. Корсар Эгейского моря» стала первым греческим фильмом, представленным на Международном Кинофестивале в Брюсселе в 1949 году. То есть, когда Манос Катракис «вынужденно отсутствовал»! Вот парадокс: Маринос Кондарас - в Брюсселе, а Манос Катракис – на каторге на безводном эгейском острове, приговоренный, точно Сизиф, к бессмысленному ворочанию каменных глыб!

Интересно, а как сложилась судьба того самого пресловутого надсмотрщика Карафотиса?  Перемолола ли и его страшная мясорубка Гражданской войны? Или он дожил (или даже – доживает?) свой век в тишине и покое своей квартиры или мирного домика в деревне?  Сидит себе перед телевизором и, удовлетворенно покрякивая, смотрит картины с участием своего старого «подопечного», Маноса Катракиса?

В 76 лет, в 1984 году Маносу Катракису вновь довелось «пережить» страсти гражданской войны. На этот раз – как исполнителю заглавной роли в знаменитой киноленте Тодороса Ангелопулоса «путешествие на Киферу». Старый Манос Катракис сыграл роль старого грека, возвращающегося на склоне лет в Грецию из Советского Союза, где он прожил политэмигрантом более 30 лет...

манос_катракис_в_фильме_

Трудно забыть впалые щеки, заросшее седой щетиной лицо Маноса Катракиса, трясущегося на телеге по размытым дорогам зимней Греции, небесную музыку к фильму Элени Караиндру, одного из лучших современных композиторов, и песню в исполнении Йоргоса Далараса:

«Нет исцеления больному сердцу...
Как залечить глубокую рану в душе?»

Мне посчастливилось сопровождать Маноса Катракиса в Москве в 1980 году, куда он приехал по приглашению Всесоюзного Агентства Авторских Прав (ВААП) вместе со своей женой, замечательной танцовщицей Линдой Альма, и крупнейшим актером, теоретиком театра и в то время депутатом от КПГ в парламенте Ликургосом Каллергисом.

Маносу Катракису только исполнилось 70 лет, и он, как и тогда на Макроннисосе, был выше всех гостей и хозяев: сухопарый, прямой, величественный...

После Москвы по программе следовал Ленинград, куда наша делегация отправилась на легковых автомобилях. Я ехала вдвоем с Маносом Катракисом, и на протяжении всех долгих километров он декламировал мне «Достойно есть», награжденную Нобелевской премией поэзии за год до этого (1979 г.) поэму-эпопею Одиссея Элитиса. Кроме великого актерского таланта,  Манос Катракис обладал волшебным голосом. Мне довелось услышать его «живьем», и, оказавшись в Греции, я первым делом купила кассету, где Манос Катракис читал Одиссея Элитиса...

манос_катракис_в_москве_1980_год

Я слушаю ее и вновь вижу вдохновенное лицо актера, его разлетающиеся длинные сухие руки, точно высеченную из мрамора голову с орлиным носом.

Путешествие в из Москвы в Ленинград стало путешествием на Киферу. В том смысле, в котором его воспринимали западноевропейские романтики XVIII века: путешествием из сказки в мечту...

***

К 1949 году, когда стало очевидно поражение Демократической армии, на островах смерти содержалось уже 12.000 политзаключенных.

В задачу надсмотрщиков входило не только изнурить их физически, не только покарать, но и «выпотрошить» психологически, заставив отречься от своих убеждений и подписать бумагу об отречении...

Работы, которые заставляли политических заключенных выполнять, были абсолютно лишены смысла, и крупицы созидания. Как та «каменная пытка», на которую обрекали Катракиса на Макроннисосе.

«С камнями на плечах мы поднимались  по склону, а затем спускались, и так до самых сумерек. Бросали камни в одну точку, там был обрыв, а потом – море. Бросали безо всякой цели. Это делалось, чтобы нас изнурить, чтобы у нас ни на что более не оставалось ни времени, ни силы, чтобы истощить нас...»

Некоторых удавалось сломить, и они подписывали заявления об отречении от своих товарищей и убеждений. Другие продолжали держаться, а следовательно – продолжалось и их пребывание в аду. Избежавшие немецкого плена и пули партизаны умирали в плену у своих же земляков. Страшная история, темная история, вся правда о которой, надеемся, когда-нибудь будет рассказана.

Ну а почти 100.000 бойцов, которым удалось избежать смерти и каторги, ждала не менее страшная участь: долгая разлука с родиной, родными, друзьями. Бывшие партизаны, бойцы Демократической армии, потерпевшие поражение, одни или с семьями, уплывали, уезжали, уходили пешком за границу: В Албанию, Югославию, Венгрию, Восточную Германию, Болгарию, Польшу, Советский  Союз, Чехословакию, Румынию. Становясь политэмигрантами, гражданами огромного Интернационала, без имущества, без родины, зачастую – без прав.

греческие_политэмигранты_в_ташкенте_1950_год
Гражданская война стоила Греции 40.000 тысяч человеческих жизней и страшной разрухи. Вернувшийся по решению всегреческого референдума греческий король Георгий Второй получил разоренную страну и озлобленный, расколотый надвое народ.

Национальная гвардия победила. Победила армия, в которой участвовали те самые созданные Раллисом «Бригады безопасности». Греция «спаслась» от коммунистической угрозы ценой гибели и изгнания своих детей.

Что стало бы с ней, окажись победа на стороне Демократической армии? Если бы в 1949 году к власти пришли коммунисты? Можно придумывать какие угодно сценарии, но одно несомненно: страна так или иначе пришла бы к финалу тяжело раненой.

История повторяется. Люди и поныне продолжают жить так, как будто они – последнее поколение на Земле: после них – хоть Потоп!

В своем романе «Невероятная легкость бытия» чешский писатель Милан Кундера  рассказывает, насколько относительны понятия «легкости» и «тяжести. Если правы считающие, что мы приходим в жизнь лишь один раз и ни перед кем и ни за что не должны давать ответ, то наши поступки не имеют особого веса, и все нами содеянное – лишь картины, писанные на озерной глади, разглаживающиеся и исчезающие в момент смерти. Но если истина на стороне тех, кто вслед за Сократом верит, что все живые происходят из мертвых, и что в каждой последующей жизни мы взваливаем на себя тяжесть поступков предыдущей, тогда наши дела приобретают особую, фатальную тяжесть.

Если бы люди считались с Историей, то они бы осознали, что ничто не длится вечно: вчерашние жертвы легко становятся палачами, а недавние палачи когда-нибудь да кладут свои головы на плаху. Надзиратели меняются местами с заключенными, вчерашние беглецы возвращаются в родные пенаты и занимают свое место под солнцем.

На соседней со мной улице жили два старика, которые в годы Гражданской войны принадлежали к противоположным лагерям, один из них сражался вместе с партизанами в Северной Греции, другой – вступил в «Бригады безопасности». Первый – после доноса второго – отсидел сначала положенный срок на острове смерти, Икарии, а затем – уже в довольно зрелом возрасте – в тюрьмах хунты Черных полковников.

В последние, мирные годы они сидели рядышком на низких скамеечках у дверей своих домов, которые разделяла кирпичная стена, потягивали домашнее вино и спорили о том, что произошло десятки лет назад. Кто был виноват в том, что маленькая Греция потеряла стольких людей. Лучших людей.

К их словам мало кто прислушивался. Ни их детей, ни тем более внуков эти «дела давно минувших дней, преданья старины глубокой» нисколько не трогали.

И даже слова песни, несшейся из распахнутого, благоухавшего свежей стиркой окна, звучали для них скорее как шум ветра:

В мире этом, где ты сейчас живешь,
Жили когда-то другие люди...
Помни об этом, приходя в этот мир...
В мире этом, где ты сейчас живешь,
Ждут своей очереди
на жизнь другие люди...
Помни об этом,
 уходя из этого мира...

 (читайте продолжение в воскресенье 29 ноября)

 

Add comment


Security code
Refresh